кнопка поиска

Яндекс.МетрикаКрамола - крамольные взгляды на историю, мироздание, науку. Народное интернет радио Славянский МИР

2-е издание книги Буквица живого Великорусского...
Издательство «Родович» запускает в печать 2-е издание книги Буквица живого Великорусского образного языка. Можно с уверенностью утверждать, что русский язык к настоящему времени пришёл в упадок и... Читать далее
2-е издание художественных альбомов Всеволода...
По многочисленным просьбам наших читателей и поклонников творчества русского художника-славяниста Всеволода Борисовича Иванова. Издательство «Родович» запускает в печать 2-е издание художественных... Читать далее
РОК ВОЗОМНИВШИХ СЕБЯ БОГАМИ
Совсем недавно мы все были свидетелями раскрытия некой тайной силы, которая в обычное время обывателю не видна, скрытая за пеленой повседневных событий. Но события в Kрыму заставили эту силу... Читать далее
Буквица
Это методическое пособие было разработано на основе разъяснений, данных Главой Церкви Староверов о. Александром в ходе преподавания в Духовном Асгардском Училище. Данное пособие является приложением... Читать далее
Быстьтворь
В данной книге автор рассматривает проблемы отечественного и мирового прошлого с позиций наших Предков. Прошлое народов, населяющих Землю, неоднократно становилось предметом споров и разногласий. В... Читать далее
prev
next
Пятница, 27 Июнь 2014 04:00

ВСЕВОЛОД ИВАНОВ: «Цель моего творчества – пробудить у людей интерес к прошлому»

Оцените материал
(2 голосов)

Имя тверского художника Всеволода Иванова хорошо известно всем,  кто интересуется темой Древнейшей Руси. Его сочные полотна переносят нас в былую реальность и оживляют сказку. Его картины используют в качестве иллюстраций к своим текстам известные писатели и исследователи Ведической Руси Г. Сидоров и Ю. Медведев. Ни один сайт о древней славянской культуре сегодня не обходится без изображений картин Иванова.

Мы встретились с Всеволодом Борисовичем в его мастерской, которая расположилась в обычной тверской коммунальной квартире. На ее стенах – несколько  работ художника, а самая объемная  часть интерьера – книжные полки с несметным количеством книг. И все они с закладками, с затертыми корешками. Всеволод Борисович – настоящий книгочей, толк в книгах знает, они для него –  источники идей и вдохновения. И разговор наш начался с рассказа об истоках главной  Темы художника.

 

– Всеволод Борисович, каждый художник приходит к своей Теме разными путями. Как и когда Вы стали заниматься славянской ведической культурой?

– Я всегда любил читать сказки, любил в детстве рисовать на тему сказок. У меня даже сохранилось несколько таких рисунков цветными карандашами. Неизгладимое впечатление в детстве на меня произвели картины Билибина. Очень любил и интересовался историей. Особенно меня поразила тема легендарной Атлантиды, которая не вписывалась ни в какие рамки официальной истории. Оттуда со временем возник интерес к древней, долетописной русской истории, но  плотно заниматься этой темой я начал лет 12 назад. До этого я, конечно, тоже любил писать на тему старой Руси – заснеженные улицы с теремами и церквами, тройки лошадей, красивые люди в долгополых шубах. Но серьезно погрузился в тему после прочитанной литературы.

– Что это были за книги?

– Еще в 80-е годы, помню, я читал труды писателя-фантаста Владимира Щербакова, который затрагивал тему древнейшей Руси. Потом мне на глаза попалась книга Валерия Демина, и там я обнаружил иллюстрацию своей картины, мне стало очень интересно, и я прочитал эту книгу про Гиперборею, а затем и другие книги Демина. С тех пор сам стал довольно активно заниматься историко-мифологической и историко-фантастической темой. Но, скажем, тематикой Атлантиды я занимался и до этого.

– Вы читали русские сказки, вам нравилась стилистика таких художников, как Билибин и Семирадский, но одно дело  иметь общее представление о том, как выглядели русские в древности, а другое дело, создавать на полотне конкретный мир,  в котором есть дома, культовые строения, предметы быта. Откуда берутся идеи, каким должен быть древнерусский дом, храм, костюм? Для Вас это история или всё-таки фантастика?

– Я достаточно неплохо изучил русское деревянное зодчество, и когда создаю свои композиции на тему древней деревянной Руси, я все эти знания использую, но, естественно, стараюсь приукрасить. Многие мои картины несут некую печать мифологичности,  но в каждой картине есть доля правды и доля вымысла. Пропорции разные, бывает доля вымысла 1%, правды – 99%, а бывает, наоборот.  Я же не создаю иллюстрации к учебнику официальной истории. Чем отличается изобразительное искусство просто от жизни? Я вспоминаю слова Альфреда Хичкока, который говорил, что искусство кино отличается от жизни, тем, что это та же жизнь, но  в нем нет скуки. Вот мне это тоже очень важно – чтобы не было скуки. Если это терем, то он красивейший, если это люди, то они счастливые и сильные, достойные, им хочется жить и творить. Наверное, для меня в этом основная задача искусства.

–Терема на Ваших картинах всегда очень высокие почему?

– Да не такие и высокие – три уровня, плюс чердаки. Если  сравнить, например,  с Кижами, так те намного выше будут. Что могу сказать:  строить из дерева умели хорошо всегда,  и традиция древнерусского зодчества, я считаю, уходит в очень глубокие времена. Русским людям что стоило построить хорошее, достойное здание, если они были уверены, что его не сожгут враги за ближайшую тысячу лет?

–А почему они были в этом уверены?

– Потому что были сильными. Если бы к русичам кто-нибудь сунулся с опустошительным набегом,  и врагам бы даже повезло, то наказание потом было бы неотвратимым – русичи через год-два сделали бы то же, что сделали враги. У русских каждый человек был вооружен,  поэтому их боялись. Русские жили родом, за своими домами следили. Я считаю, что они могли использовать краску для каких-то конструктивных деталей своих построек. А если за архитектурой  следить, она будет долговечной. Могу привести пример: в Норвегии сохранилась деревянная церковь 1200-х годов, и она до сих пор в хорошем состоянии.

– А Вы для себя определяете хронологию, когда приступаете к той или иной работе? Вот на стене Вашей мастерской я вижу  картину  « В город Лося»  с тотемом этого животного на небе. Какой век здесь изображен?

– Это Сибирская Русь, возможно, пятого или десятого века до нашей эры. Тут точно сказать, какой век, я не могу. Это архаичный город, не похожий на другие города. Тотем лося местный род взял своим символом, и лоси у них ручные, тягловые животные – видите, они запряжены в сани? В некоторых своих картинах я могу определить период. Здесь, как говорится, 500 лет вправо, 500 лет влево значения не имеет.

– Центром в то время была именно Сибирская Русь?

– Русей было много. Но Сибирская Русь была достаточно обширным государством. Есть такой город под названием Чичабург недалеко от Новосибирска. Там ведут раскопки российские и немецкие археологи. Они отыскали город ориентировочно IX-VII века до нашей эры, уже  найдено много интересных предметов быта. Но пишут об этом мало, по телевидению говорят не очень охотно,  даже по такому каналу, как РЕН-ТВ. Там иногда касаются интересных тем, но все-таки я для себя такой вывод сделал: говори больше правды, тогда и большая ложь проскочит – это, наверное, отчасти относится и к РЕН-ТВ. Поэтому я воссоздаю древний мир таким, как его вижу.

– Как рождается замысел  той или иной картины?

– Бывает, идею дает прочтенная книга или синтез прочитанных книг. Бывает, сюжет просто сам неожиданно приходит в голову.  Скажем, «Последний корабль Атлантиды» я когда-то увидел во сне. В цивилизации Атлантиды было очень много кораблей, у Платона в «Диалогах» написано, что у них был огромный флот. Конечно, если цивилизация была высокой, то, естественно, и корабли у них  были не такие, как, скажем, каравеллы Колумба. Однажды во сне я увидел какой-то странный корабль в тумане, заросший большими деревьями. Меня, конечно, это удивило, но потом я стал анализировать. Так появилась целая серия картин – заброшенные корабли в разных географических широтах, на севере,  в тропиках и в умеренных широтах. На эту тему у меня 20 более композиций.

– И везде гигантские корабли?

– Как правило, да. Громадный, поросший деревьями корабль – это мое видение мира. Все проходит, все со временем меняется, исчезает, а природа берет свое.  И когда огромный корабль лежит на отмели или застрял среди подводных скал и зарастает лесом, ну что ж – это красиво. Когда какое-то уродливое, ржавое сооружение вдруг обрастает природой, это же интересно?

– А как Вы представляете себе Гиперборею?

– Я верю тому, что прочитал на эту тему. Это древнейшая цивилизация земли, которой много десятков тысяч лет, и она проходила разные стадии своего развития – расцвет, упадок, снова становление, потом снова упадок. Великая цивилизация, где жили полубоги, которые владели секретом долголетия, могли жить несколько столетий и обладали невероятными магическими способностями. Да и уровень технического развития у них был мощнейший. Но череда катаклизмов и войн привели к их исчезновению. Тем не менее, артефакты этой полярной цивилизации находят сейчас постоянно.  Хотя это все не вписывается в официальную  парадигму современной истории.

– Для вас Гиперборея связана с космосом?

– Естественно. Жизнь на Земле, я считаю, это не продукт земной эволюции, все-таки Космос ее подталкивал. Если представить себе земную кору в виде слоеного пирога с  геологическими слоями  мезозойской, палеозойской и других эр, то там ведь находят много любопытных предметов, созданными руками разумных существ, возможно, и гуманоидных цивилизаций. Это заставляет думать о том, что, скорее всего, жизнь пришла из Космоса. Эти цивилизации, которые осваивали Землю, испытывали период расцвета и потом, естественно,  период упадка. Может, какое-то время Земля была безжизненной в смысле разумных цивилизаций. Но проходили тысячелетия, может, миллионы лет  – и снова на нашей планете повторялся новый виток цивилизации.  Объем прочитанных книг и знаний на эту тему заставляет меня думать, что  так и было. И человеческой  цивилизации на Земле не 5 тысяч лет, как нас хотят уверить, а миллионы, а может, и миллиарды лет.

– Как Вы считаете, для чего Вам открылось это знание? Вам с этим легче жить или труднее?

– Я могу сказать, что мне это помогает решать мои духовные задачи.  И цель моего творчества – пробудить у людей интерес к прошлому, предложить им под другим углом смотреть на многие вещи и порой критически относиться к тому, в чем их убеждают.

– Зрители всегда понимают Ваши картины?

– Не все понимают, но для некоторых людей я что-то приоткрыл. Кто-то из моих знакомых приоткрыл новое для меня. Наверное, такой взаимообмен и должен существовать между людьми.

– А на выставках Вы рядом с картинами даете описание, что это за сюжет?

– Естественно. Когда экспонируется пейзаж, портрет, натюрморт, там не надо описания. Но когда затрагивается тема, так или иначе связанная с историей и мифологией,  то описание желательно. Но я хочу сказать, что главное в картине – зрительный образ, как человек эмоционально впитал изображенное. А уже потом, если от этого зрительного образа возник интерес, то хорошо бы о сюжете и прочитать. Все-таки моя живопись несет и познавательное начало.

– Ваши земляки в Твери интересуются темой дохристианской Руси?

– Да, конечно. Мой друг Николай Николаевич Рассудков организует мои выставки в Твери, в Тверской области и за ее пределами.  И еще много есть у меня интересных друзей. После посещения моих выставок многие люди проявили интерес к моему творчеству.  Выставки проходили в музее Салтыкова-Щедрина и в библиотеках.

 – А в Москве Ваши работы можно увидеть?

– Три года назад была выставка в Малом Манеже, там участвовало пять живописцев, в том числе и я.  Еще несколько коллективных выставок было в Музее Москвы, в Провиантских складах. Но вот уже несколько лет нет, как я в Москве не выставлялся.  

– Вы являетесь членом Союза художников России?

– Нет, я не член союза художников России по ряду причин. Я всегда стремился быть свободным художником. Все-таки Союз накладывает определенные обязательства. Если бы я стремился стать членом Союза художников, я бы, конечно, добился этой корочки, но я не хочу терять время, не хочу быть зависимым даже в малейшей степени. У меня есть членский билет Ассоциация художников при ЮНЕСКО – и ладно. Художников, наверное, можно сравнить с птицами. Есть, которые летают стаями, а есть одиночки, которые любят индивидуальный образ жизни. Хотя я человек очень общительный и понимаю, что у меня есть много обязательств перед социумом, но я хочу быть абсолютно свободным в творчестве.

– Широкий зритель смог узнать о Вашем творчестве благодаря Юрию Михайловичу Медведеву, как произошло ваше знакомство?

– Я всегда активно занимался живописью, и мои работы имели спрос. Я тогда писал архитектурные пейзажи, особенно удавался мне западноевропейский замок в фантазийном плане. Наверное, в западной Европе такого количества замков не существует, сколько у меня было композиций на эту тему, которые теперь украшают чьи-то интерьеры. После знакомства с  Ю.М. Медведевым мое творчество, конечно, перешло на качественно иной уровень. Юрий Медведев – замечательный писатель-фанаст,  я читал его произведения еще в 70-е годы, так как  очень увлекался фантастикой.  Как-то он увидел мою картину, это был как раз «Последний корабль Атлантиды», в московской редакции газеты «Завтра» в кабинете у писателя Бондаренко. Картина не была подписана, и Юрий Михайлович искал меня много лет. Ищущий да обрящет  – со временем мы познакомились. Может быть и не сразу,  но где-то с 2005 года у нас с Юрием Михайловичем возникло тесное сотрудничество. Мне очень приятно осознавать, что Медведев был очень хорошим другом писателя Ивана Ефремова, который для меня в свое время был кумиром. Я Юрию Михайловичу благодарен за многое. Он проявил интерес к моему творчеству, благодаря ему  я стал большую  часть времени уделять композициям на тему Древнейшей Руси. Он также помог открыть творчество очень многих художников, которые забыты, он организовывал их выставки, издавал альбомы и каталоги. 

– Всеволод Борисович, вот на Вашем мольберте вижу почти законченную работу. Что это за сюжет?

– Это работа далеко не закончена, я к ней возвращаюсь. Она называется «У Лукоморья. Берег  Гипербореи».

– Для вас это Лукоморье?

– Да, я сказку Пушкина увидел по-своему. Вот огромный храм, два кота в виде огромных молов на пристани. Здесь витязи, которые являются стражами побережья, они увидели вдали вражеский корабль, и вызывают на этот корабль молнии. Начать картину куда проще, чем ее закончить. Я большинство своих картин не считаю до конца законченными.

 – То есть Вы через несколько лет можете вернуться к полотну и его доработать?

– Да, если это полотно окажется, к счастью, у меня. Через некоторое время я с этим гораздо легче справляюсь. Я считаю, что по-настоящему я завершил всего несколько композиций.

– Вы имеете в виду чисто техническое завершение?

– И техническое тоже. Потому что техника живописи порой непредсказуема, как  необъезженная лошадь для ковбоя. Качество масляной краски сейчас не на лучшем уровне, хотя считается, что техника маслом проще, чем акварель или гуашь. Бывает так, что создал слой краски на картине и тебе всё нравится, а утром приходишь и видишь, что все потухло: краска высыхает, становится прозрачной, теряет цветность. Приходится неоднократно перекрывать слой за слоем, не всегда это хорошо удается. Очень часто картины, которые ты пишешь в ноябре, декабре, когда света мало, летом смотрятся совершенно по-другому…  Но главное, помимо технической задачи, для художника есть еще и задача внутренняя. Если ты не дотянул где-то замысел, через некоторое время это становится видно, ведь в процессе создания картины художник очень субъективен, он не может смотреть на работу как зритель. Я не знаю, хорошо это или плохо, но так есть. А  когда проходит полгода, год, а лучше три года, то ты смотришь на картину как зритель, и уже легче справиться с теми задачами, которые ты когда-то не решил.

– Скажите, пожалуйста, проблем с реализацией картин у Вас нет?

– По-разному. Интерес к моим картинам есть, они продаются, какие-то работы я дарю. Иногда пишу под заказ. Для меня самое ценное и интересное в жизни – это все-таки сам процесс творчества. Я стараюсь крайне редко куда-то выезжать надолго потому, что это выбивает меня из ритма. За это время  я кое-где побывал, в Шри-Ланке, к примеру, –интереснейшая страна. Но, тем не менее, даже путешествия не сравнятся с процессом творчества. Поэтому я стараюсь вести достаточно размеренный образ жизни: утром пришел в мастерскую, встал к мольберту, вечером поздно закончил,  идешь домой ночевать, а утром всё по новой.

–  Сколько времени в среднем уходит на одну работу?

– По-разному, но я стараюсь укладываться где-то в 7-10 дней. Но процесс творчества не предсказуем, бывает, где-то с месяц штурмуешь композицию картины – и обрываешься. А бывает, как будто попутный ветер в паруса, – и все легко идет и быстро,  управляешься за 5 дней.

– Для Вас продажа картин – это единственный источник заработка?

–Я по образованию художник-оформитель, окончил Тверское художественное училище.

Много лет проработал в спортивном комплексе, рисовал афиши, плакаты и т.д.

У меня хватало времени заниматься и чисто изобразительным искусством. Вспоминаю о том времени хорошо, но сейчас уже думаю, что все-таки столько лет к меня ушло не на живопись, поэтому сейчас приходится торопиться. Хочется еще многое успеть, замыслов хватает.

– Ваша семья разделяет интерес к славянскому прошлому? Вам удалось заразить их этой темой?

– Они понимают эту тему. Может быть, такого эмоционального всплеска, как у меня, у них нет. Жена работает в сфере музыки. Сын  работает в прокуратуре, труд адски тяжелый, порой ему не хватает времени даже на то, чтобы зайти посмотреть мои новые композиции. Это понятно, мы все живем сейчас в таких ритмах.

- А кто же тогда первый критик и рецензент Ваших работ? 

– Мой импресарио Николай Николаевич Рассудков. Он организатор моих побед, мы с ним завязаны на одной идее, практически каждый день общаемся, обсуждаем планы.  Недавно была выставка в городе Кимры, Тверской области, очень интересный город. Очень мне запомнилась выставка в Рыбинске, в музее изобразительного искусства.

– А за рубежом Вас знают?

– Мне очень лестно было принять участие в крупной международной выставке в Париже во дворце ЮНЕСКО, где я представил 10 картин на славянскую тему.

– Есть ли ваши картины в музеях?

– Да, 20 моих композиций находятся в Томске в первом Музее Славянской Мифологии. Где-то около 10 композиций приобрел музей Константина Васильева. А остальные – в частных коллекциях.

– Кто в Вашем понимании является истинным художником?

– Живопись всегда считалась одним из трудных занятий. И художник, возможно, одна из самых трудоемких профессий на земле, мастерство надо оттачивать на протяжении всей жизни, это труд, требующий вдохновения и высокого полета души. Во время творческого процесса необходимо держать мозг в предельном напряжении, требуется усидчивость, внимание, самодисциплина и масса времени. Труд живописца сродни тяжелому труду ученого или изобретателя, он не прощает промахов и механических повторов. Труд очень ответственный, ведь его результат могут увидеть тысячи и миллионы глаз. Так же важна чистота помыслов художника. Если он во время творческого процесса будет думать о вознаграждении, то уровень творческой удачи в финале заведомо снижается. Если живописца волнуют проблемы социума, обывательские и телесные проблемы, то это так же уводит мастера от творческой удачи. Надо учитывать и материальную часть процесса –качество холста, кистей, красок и других необходимых предметов. Часто для написания картины требуется ювелирная точность, но следует избегать ремесленной сухости. Просто можно вляпаться в излишнюю декоративность или оформительство. Корабль творчества как бы плывет между Сциллой и Харибдой, нельзя причалить ни к правому берегу, ни к левому. Разные проблемы и неудачи, как стимфалийские птицы, могут атаковать творческий корабль, ласковые берега владений Цирцеи могут усыпить автора. И если человек целым и невредимым или в ссадинах и ранах преодолеет этот путь, то он настоящий художник.

– Всеволод Борисович, творчество какого художника Вы посоветуете обязательно изучить молодому русскому человеку, и книгу какого автора книгу прочитать?

– Я считаю, каждому русскому надо знать картины Ивана Ивановича Шишкина, все его творения гениальны. Наверное, в живописи люди тоже делятся на Богов, на людей и на демонов. Шишкин – был Бог. Смотрите, вглядывайтесь в его картины, их можно просмотреть за одну минуту , а можно часами не отрываться от того же полотна. Там такая глубина и мощь – невероятная! А что касается литературного произведения, тут, конечно, немножко труднее ответить на этот вопрос. Я могу сказать:  читайте Алексеева Сергея Трофимовича. Я считаю его великим писателем. И очень сожалению, что не было такого писателя в те времена, когда мне было 15-20, даже 30 лет. Читайте Сидорова Георгия Александровича, у него есть интересные эзотерические исследования цивилизаций.  Недавно вышло еще одно издание с моей иллюстрацией на форзаце книги, называется «Сияние Вышних Богов и крамешники». Читайте, там ответы на очень многие вопросы лежат!

 

Беседовала Алла Алешина

Прочитано 1611 раз